GIOVANNI

giovanni

Giovanni получил, милостью Божьей, домашнее художественное образование. «Неучёность» стала для него самостоятельной эстетической ценностью, однако многие художники-преподаватели и искусствоведы, впервые знакомясь с творчеством Giovanni, не сразу могут поверить в его «неучёность», считая её своего рода мистификацией и стилистическим приёмом. Своё искусство Giovanni назвал «рисованием», не подпадающим под определения «рисунок» или «живопись».

Giovanni считает, что отображение природы в искусстве должно быть так же осмысленно, как изначально осмысленна сама природа. В его пейзажах изображена сама суть земли, а не вид с определённой точки. Декоративность переносит изображение из сиюминутного мира во вневременное пространство. Произведения Giovanni — часть самой природы, а не иллюзорное «окно в мир».

Тема Родины — основная тема его произведений. К этой теме примыкают образы Коктебеля как «отечества духа» Волошина и «Средиземья» как творческого отечества Толкина. Эти образы объединены понятием «Дым Отечества», который, как известно, «сладок и приятен».

Для Giovanni характерно благоговейное отношение к материалу. Открыв для себя магию масляной пастели, он выбрал для неё наиболее удачную поверхность — доску. Работая на доске, художник добивается особой музыкальности нанесения мазка. Он не мешает материалу самому говорить за себя.

www.giovanni-art.ru e-mail: giovanni.art@yandex.ru

ИНФОРМАЦИЯ О КАРТИНЕ — нажмите на картину, затем нажмите кнопку i

ОСНОВЫ ТВОРЧЕСТВА

художника

GIOVANNI

Творческие идеи Giovanni содержатся в картине «Дух льда и пламени». Поверженный мятежник, восставший против общепринятых устоев, сослан в пустыню, где ему позволено лишь нагнетать холод и раскалять жар. Отголоски отчаянных и бесполезных на вид деяний лишают покоя и заставляют творить новое. Лёд и пламень — провокаторы всего прекрасного, вновь и вновь создаваемого на земле.

Giovanni будто бы отказался от достижений «научной» (как он говорит) живописи, считая, что цвет каждого предмета имеет собственную ценность, и каждый предмет имеет свой цвет, и что все цвета просты. Каждый период времени имеет собственную окраску, отражая соотношение переживаний Giovanni с явлениями природы. Образы природы становятся воплощением образов музыки. Художник «разлагает» музыкальные произведения на отдельные цвета.

Достигая топографической точности изображения, художник следует собственным «иконописным канонам». Его пейзажам свойственна неординарная организация пространства. Он заставляет пространство искривляться согласно поставленной задаче.

Предметы на его картинах, взятые из окружающего мира, относятся к необычной реальности. «Нереалистичная» материальность присуща образам «иных миров»: мира искусства, миров дальних стран, саг и снов.

Миры переплетаются. Явления природы получают фантастическую форму. Исландский эпос облачается в японскую стилистику. Лик Владимирской Богородицы проступает сквозь волошинский пейзаж. Разные миры складываются в реальность «иного мира». Но ни одна картина не «выдумана», а основана на жизненном опыте. «Нереальный» мир реален.

Giovanni убеждён в том, что каждая техника имеет собственный смысл. Доска, не тронутая художником, это уже образ Земли. Оставляя нетронутыми участки фона, художник выявляет скрытую художественную законченность материала, не подавляя её своей волей. Пример самопроявления материала — процарапывание усиливает эффект толщины доски и придаёт картине монументальность мемориальной плиты или сакрального образа. Музыка соприкосновения мелка с поверхностью доски, не улавливаемая ухом, но ощутимая пальцами, — решающая составляющая образа ещё на стадии замысла.

С культом вещества и, в частности, художественного материала связан образ Короля Графита, главы семьи веществ, члены которой, уголь

и алмаз владеют источниками энергии, лекарственными препаратами, письменными инструментами, точными приборами и ювелирными изделиями. Из одного и того же вещества созданы и грифель карандаша, которым составляют список продуктов при походе на рынок, и бриллиант в царском венце. Король Графит может всё. «Да здравствует Король!»

Giovanni постоянно обращается к понятию «архетипа». Так архетип рутинности выявляет противоречия темы Короля Графита, где понятие материальной нищеты перетекает в понятие великой драгоценности, понятие безыдейности в глубокую осмысленность, рутинности в многообразие. Символ рутинности — включение в картину текста как образа, равноценного изображению. Хорошо видно, что сам процесс процарапывания — рутина.

Художник создаёт памятники отдельным отрезкам своей жизни. Времена, которые он называет эпохой Короля Графита, постоянно посылают его сознанию сигналы, подобные звукам прекрасной музыки.